boruch: (пейзаж)
Когда-то мы не сидели по домам, пялясь в телик или компьютерный экран, а навроде жителей древних АФин посвящали много времени общественной жизни, коя протекала на открытом воздухе, а не в душных помещениях.

Не знаю как там нынче, а в пору моего детства в пыльных воронежских дворах, где-нибудь под акациями, или в окружении кустов сирени, непременно имелся стол для домино, иногда в такой деревянной беседке, увитой каками-нибудь ползучими цветами. И мужики теплыми вечерами при желтом свете голой лампочки на шнуре в кружении мотыльков забивали козла, иногда до поздней ночи, так что жены переставали уж звать.

Еще из спортивных сооружений во двора нашего детства имелся зачастую турник, где всякий доминошник в паузах между партиями мог показать удаль в меру способностей и подготовки, помню нас сильно удивил дядь Ваня, милиционер, маленький, круглый как мячик тихий увалень, забравшийся на турник и лихо отработавший подъем переворотом и "склепку", а еще были песочница и деревянная горка для малышей и иногда стол для пинг-понга, коий тогда звали настольным теннисом, я рос при очередном приступе русификации обозначений быта и обихода, знаете, когда называть в телерепортаже вратаря голкипером являлось признаком даже некоторого вольнодумства.
Ну неважно.

Достигнув примерно десяти лет, всякий пацан, почему-то девчонки в меньшей степени были подвержены этому поветрию, обзаводился "жесткой" ракеткой за семьдесят что ли копеек, пока не набралось денег на "мягкую", вьетнамскую, реже корейскую или китайскую, и начинал постигать тайны правил игры, способов подачи и тонкостям ведения счета. Играли до двадцати одного, считая потерю подачи проигранным очком, "на высадку", или плей-офф, как говорят нынче. Играли азартно, с раннего утра до темноты и после ее наступления, ориентируясь по сочному звуку щелчков шарика о стол, с окончания таяния снега, до нового снега. Незабываемые признаки лета - лампочка, окруженная мотыльками над доминошным столом и щелчки шарика по теннисному столу в некотором отдалении.

Пожалуй, наряду с футболом, настольный теннис был нашим любимым летним времяпровождением. Не сильно совру, если предположу, что даже самым любимым. Ибо для всех неисчислимых затей (а затеи были неисчислимы, не то что нынче, все от мала до велика рубятся в одну и ту же компьютерную игрушку), кроме чтения, даже для катания на велике, потребны были некоторые партнеры и специально подобранные сопутсвующие обстоятельства, а рядом с теннисным столом всегда крутилось неколько человек и приходя туда со своей ракеткой и парой шариков (сколько они стоили? какие-то копейки) в кармане ты чувствовал себя занятым общим делом и одновременно независимым.

Интересно, что в массе своей мы кумиров в этой области не имели, не знали никаких чемпионов и знаменитостей, приемы и тонкости игры не с кого было списывать, кроме своих дворовых. Юрка Черных, мой одноклассник и приятель, играл чуть ли не лучше всех во дворе, даже пацаны постарше быстро проигрывали ему, здоровались и прощались уважительно, как с равным, советы принимали без снисходительности. Юрка был великодушным чемпионом, никогда не допускал издевок надо побежденным, видно понимая, что фортуна переменчива. Прилично играл мой друг Серега Гречишкин, несколько прямолинейно, но жестко и быстро. Витя Лаптев, напоминавший юного Сергея Столярова, играл мягко, женственно даже, мы посмеивались над Витькой, он краснел от слова "хуй", не говоря уж, что не курил с нами за гаражами и сам не ругался.

Сам я играл средне, не хуже многих, но и ничего такого особенного, хотя еще и где-то тридцатилетним, выйдя в перерыве судейства соревнований по скалолазанию "постучать" с участниками-подростками, выступил вполне достойно и позора мне не пришлось пережить.

И это вот только о настольном теннисе я вспомнил, а гонки на великах, а костры? А прятки? А в казаки-разбойники, в штандр, а вот "в войну"? Для которой игры нужны были уймы оружия, которое частично покупалось на накопления, кому было чего копить, а частично выстругивалось и сколачивалось самостоятельно, иногда очень ловкое и красивое. Бесспорным дворовым мастером-оружейником был мой сосед Саша Бородкин, постарше нас, но с удовольствием с нами возившийся авиамоделист и радиолюбитель, старший брат Ленки, нашей подруги с детского сада и той еще затейницы.

Зимой во дворе ставили хоккейную коробку, в нашем обширном дворе даже две и уж там мы болтались почти все свободное время, сами ее чистяот выпавшего снега и заливая новым льдом из шланга, играя в хоккей, если было с кем и тренируя "щелчки" и "броски", если случалось оказаться там в одиночестве, вечером при свете пожектора добираясь домой в полностью обледеневших штанах и твердых как фанера вымороженных валенках на полусогнутых от усталости ногах.

Нет, было, было нам чем заняться, а вот на вопрос "где был?" почти всегда нечего бывало ответить кроме "гулял". И в-общем это была чистая правда.

-----

Юра Черных мечтал стать летчиком, не позволило стремительно ухудшившееся в старших классах зрение, служил срочную в ВВ, потом работал на авиазаводе, потом я потерял его из виду. Некоторое время я был тихо влюблен в его сестру-двойняшку Галку, ничего из этого не вышло, как-то не предоставилось случая открыться.

Серега Гречишкин поступил в Рязанское воздушно-десантное училище и наши дороги разошлись. Они собственно разошлись чуть раньше, в последних классах школы, мы претендовали на одну и ту же девушку, сейчас уж и не вспомнить, кто она была, дрались из-за нее, некрасиво и неловко и живя в одном подъезде умудрялись месяцами не увидеться.

Витя Лаптев поступил на физфак ВГУ, как и все почти люди моего возраста отслужил армию после первого курса, вернулся оттуда, матерясь умело и азартно, но все ж сохранив такую блондинистую комсомольскую румяность, успешно физфак закончил, я его видел примерно году в 90-м, он тогда был главбухом какой-то богатой конторы.

Ленка Бородкина попала под самосвал в возрасте тринадцати лет, с трудом выжила, кости постепенно срослись, а лицо ей не сумели выправить, постепенно характер у нее испортился ужасно, я ее видел несколько раз после армии, а потом потерял.

Сашка Бородкин закончил Воронежский политех, когда я вернулся из армии, он уже женился и жил на Машмете, я его, кажется, ни разу не видел.
boruch: (Default)
в свою пору больше всего не хотелось быть ограниченным. вот каким угодно, только не ограниченным. неплохой парень, но ограниченный - звучало приговором. витало облаком некоторое ощущение, что один из признаков ограниченности - счастливый многолетний брак, наверное лев-николаич с его на все времена "все счастливые семьи счастливы одинаково" пропахал глубокую борозду в наших весенних, парных, только и ждущих чего б взрастить, мозгах.

по прошествии лет и утечении воды, хочется сказать самому себе тогдашнему - ну и мудак же ты, борух, только благодаря своему исключительному везению ты не испортил себе жизнь "отношениями", главный признак которых - их непрекращающиеся выяснения, а как нет выяснений - нет и отношений. теперь-то мне похуй оценки вроде "хороший, но ограниченный", но чтоб это стало не заявлением, а фактом понадобилось некоторое время.

в-общем, у меня такое чувство, что у моего ангела-хранителя нелегкая работенка. и еще: писатели кормятся людскими страданиями, нельзя им верить в делах устройства своей собственной жизни. вот и толстой тоже.
boruch: (Default)
Девочки такие девочки




Израильская военщина охраняет поселения и в жизни семьи временно не принимает участия.

А Борух клаву плющит и ему вообще ни до чего.
boruch: (Default)
Девочки такие девочки




Израильская военщина охраняет поселения и в жизни семьи временно не принимает участия.

А Борух клаву плющит и ему вообще ни до чего.
boruch: (Default)
Сын из армии ожидался похудевшим и ахреневшим, все ж две недели в отрыве, жизнь новобранца не пряник, явился - морда кирпичом, спокойный как носорог. Привез мешок грязного белья и пачку "Винстона" в кармане штанов. Не похоже, чтоб он прям курил-курил, за день ни разу к ней не прикоснулся, но понты налицо.

Сидит вон, мое золотко, у себя в комнате, рвет мне моск своей музыкой. На двух гитарах попеременно. А я так рад, что он просто рядом.

Счастье - это когда все дома.
boruch: (Default)
Сын из армии ожидался похудевшим и ахреневшим, все ж две недели в отрыве, жизнь новобранца не пряник, явился - морда кирпичом, спокойный как носорог. Привез мешок грязного белья и пачку "Винстона" в кармане штанов. Не похоже, чтоб он прям курил-курил, за день ни разу к ней не прикоснулся, но понты налицо.

Сидит вон, мое золотко, у себя в комнате, рвет мне моск своей музыкой. На двух гитарах попеременно. А я так рад, что он просто рядом.

Счастье - это когда все дома.
boruch: (Default)
Сыну нынче отдал должок, немного, но тоже деньги. Он не помнил, но раз уж я даю, обрадовался, тут же с Лейкой они подорвались немножко потратить, на сладости какие-нить и глупости. Нет бы заховал чтоль куда, типа денежка счет любит и все такое. В точности евойный папочка о ту ж пору.
Сижу-думаю: это означает, жизнь удалась, или наоборот? Кажется, не будет у меня беззаботной старости, раз у него моя ж манера тратить.

А ночью и половину дня бушевал переменный ливень. Я ж говорил, тот был не последний.
В конце недели еще обещают.
boruch: (Default)
Сыну нынче отдал должок, немного, но тоже деньги. Он не помнил, но раз уж я даю, обрадовался, тут же с Лейкой они подорвались немножко потратить, на сладости какие-нить и глупости. Нет бы заховал чтоль куда, типа денежка счет любит и все такое. В точности евойный папочка о ту ж пору.
Сижу-думаю: это означает, жизнь удалась, или наоборот? Кажется, не будет у меня беззаботной старости, раз у него моя ж манера тратить.

А ночью и половину дня бушевал переменный ливень. Я ж говорил, тот был не последний.
В конце недели еще обещают.
boruch: (Default)
Жить с иностранцем интересно, но не всегда удобно. Почему б неудобно? Да потому что хрен их разберет иностранцев, чего там они себе по-иностранному думают, наблюдая нашу жизнь. Им же она тоже иностранная, а чем иностранная жизнь отличается от неиностранной? Да тем, что у нас все понятно, а у иностранцев все по-иному, все не по-нашему. Оттого интересно - страсть.

Еще интересней, если иностранцы по-нашему умеют говорить, а мы - по-ихнему, тогда взаимопонимание и взаимопроникновение культур, оно еще интересней, чем когда вы только знаками и улыбками объясняетесь. Но от этого и неудобства дополнительные. К примеру, не скажешь в сердцах, чего сказал бы, не понимай они по-нашему. Но и они крепятся как могут, зная, что вы их иностранную речь превзошли в достаточной мере, чтоб с лету отличать комплименты от ругательств.

А еще интересно, когда вы с иностранцами про чего общемировое начинаете разговаривать, а они ни в зуб ногой в вашем общемировом, у них оказывается имеется свое собственное общемировое и ваше им не указ. От этого опять неудобство, но опять же взаимный интерес.

И иногда еще беспомощность с ними. Ну к примеру, вот ваш иностранец постарше собирается в армию пойти служить, тут вы целиком на стороне государства, говорите что-нить такое ободряющее, но очень как бы общо, не вдаваясь в детали, поскольку ваш бесценный опыт по этому делу ему совершенно не может пригодиться. И вы с тайным облегчением об этом думаете. Но все ж как-то не по себе, отец вы ему, или кто?

Хорошо хоть дроби во всем мире означают одно и то же, и с иностранкой поменьше вы кое-как находите совместные решения ее проблем.
Пока еще находите.

Она поет незнакомые вам иностранные песенки, может нахваталась где, может сама придумала, она большая придумщица, ваша небольшая иностранка, вы ее обнимаете, нюхаете волосы на макушке и думаете: какое счастье. Какое счастье. По-иностранному это иначе звучит, но в данном случае это ничего не меняет.
boruch: (Default)
Жить с иностранцем интересно, но не всегда удобно. Почему б неудобно? Да потому что хрен их разберет иностранцев, чего там они себе по-иностранному думают, наблюдая нашу жизнь. Им же она тоже иностранная, а чем иностранная жизнь отличается от неиностранной? Да тем, что у нас все понятно, а у иностранцев все по-иному, все не по-нашему. Оттого интересно - страсть.

Еще интересней, если иностранцы по-нашему умеют говорить, а мы - по-ихнему, тогда взаимопонимание и взаимопроникновение культур, оно еще интересней, чем когда вы только знаками и улыбками объясняетесь. Но от этого и неудобства дополнительные. К примеру, не скажешь в сердцах, чего сказал бы, не понимай они по-нашему. Но и они крепятся как могут, зная, что вы их иностранную речь превзошли в достаточной мере, чтоб с лету отличать комплименты от ругательств.

А еще интересно, когда вы с иностранцами про чего общемировое начинаете разговаривать, а они ни в зуб ногой в вашем общемировом, у них оказывается имеется свое собственное общемировое и ваше им не указ. От этого опять неудобство, но опять же взаимный интерес.

И иногда еще беспомощность с ними. Ну к примеру, вот ваш иностранец постарше собирается в армию пойти служить, тут вы целиком на стороне государства, говорите что-нить такое ободряющее, но очень как бы общо, не вдаваясь в детали, поскольку ваш бесценный опыт по этому делу ему совершенно не может пригодиться. И вы с тайным облегчением об этом думаете. Но все ж как-то не по себе, отец вы ему, или кто?

Хорошо хоть дроби во всем мире означают одно и то же, и с иностранкой поменьше вы кое-как находите совместные решения ее проблем.
Пока еще находите.

Она поет незнакомые вам иностранные песенки, может нахваталась где, может сама придумала, она большая придумщица, ваша небольшая иностранка, вы ее обнимаете, нюхаете волосы на макушке и думаете: какое счастье. Какое счастье. По-иностранному это иначе звучит, но в данном случае это ничего не меняет.
boruch: (Default)
Когда моя дочь подросла и начала учиться к кому как обращаться, он почему-то выбрала ласкательно-уменьшительные формы. Мамусечка, татусечка, Катюхочка, Вадюхочка, Ленечка и так далее, а к Арсению обращалась Арсюшенька-сыночек. Вот так буква в букву обращалась к старшему брату моя тогда маленькая совсем дочь, полностью скопировав два зараз обращения ее мамы к нему. Такое особенное значение он имел и, подозреваю, имеет в ее жизни. Ну хотя б потому, что только он в семье умеет разрешить ее проблему с кампутером, когда она играет в ее игрушки.

Арсюха - особенный человек, я как-то рассказывал. Не, родился-то он как положено, от нас с Инкой, в обычном роддоме и в положенный срок.

Пришел я его из роддома забирать. Вместе с бабкой Анной, цветы, все дела. Сидим, ждем. Там довольно много народу сидело в ожидании. Тихо и чинно все сидят, переговариваются и над всем этим периодически возникает пронзительный и долгий крик чьего-то младенца. Высокий, почти как ультразвук, возмущенный и какой-то торжествующий что ли.
Во орет, - восхищается бабка Анна, - прям как ты, когда пришли тебя забирать.

Вот же кому-то повезло, думаю, поморщившись от очередного залпа и продолжаю ждать. Ну, мамаши со свертками выходят по одной, к ним кидаются родственники, короткая суматоха, выходят. Крик младенца не замирает и с постепенным уменьшением количества ожидающих во мне просыпается смутное беспокойство. Оно отпускает, когда предпоследняя чтоль компания забирает свой сверток, уводит их с мамашей к ожидающему такси и наступает тишина. Еще несколько минут и в холле остаемся только мы с бабкой.

Инка высовывается из-за двери со скороговркой "тыздесьхорошо" и опять пропадает. И тут опять этот крик невероятно громкий, требовательный и совершенно беспощадный. Ну все, думаю я, это мой, оказывается.

Это навсегда, думаю, я, получив наконец в руки толстый сверток одеял, перевязанный для надежности атласной лентой, в котором прячется нечто невероятно ценное, хотя и такое громкое, как выяснилось. И глубине которого движется малюсенькое красное и потное от крика личико. Арсюшенька, думаю я, сыночек.

Если кому интересно, он не стал за эти годы существенно тише, разве что тональность понизилась. Он играет на гитаре и поет жутким голосом в метал-группе, название которой я не в состоянии выучить. Он жутко упрямый, и орет, если случится, совершенно нестерпимо, движется он с грацией тренированного слона и собираясь по утрам на работу почти непрерывно гремит чем-то и хлопает. Он весит примерно сто двадцать кил, метр девяносто пять ростом и у него сорок седьмой размер обуви. Весной ему в армию. Сегодня ему исполнилось восемнадцать.


boruch: (Default)
Когда моя дочь подросла и начала учиться к кому как обращаться, он почему-то выбрала ласкательно-уменьшительные формы. Мамусечка, татусечка, Катюхочка, Вадюхочка, Ленечка и так далее, а к Арсению обращалась Арсюшенька-сыночек. Вот так буква в букву обращалась к старшему брату моя тогда маленькая совсем дочь, полностью скопировав два зараз обращения ее мамы к нему. Такое особенное значение он имел и, подозреваю, имеет в ее жизни. Ну хотя б потому, что только он в семье умеет разрешить ее проблему с кампутером, когда она играет в ее игрушки.

Арсюха - особенный человек, я как-то рассказывал. Не, родился-то он как положено, от нас с Инкой, в обычном роддоме и в положенный срок.

Пришел я его из роддома забирать. Вместе с бабкой Анной, цветы, все дела. Сидим, ждем. Там довольно много народу сидело в ожидании. Тихо и чинно все сидят, переговариваются и над всем этим периодически возникает пронзительный и долгий крик чьего-то младенца. Высокий, почти как ультразвук, возмущенный и какой-то торжествующий что ли.
Во орет, - восхищается бабка Анна, - прям как ты, когда пришли тебя забирать.

Вот же кому-то повезло, думаю, поморщившись от очередного залпа и продолжаю ждать. Ну, мамаши со свертками выходят по одной, к ним кидаются родственники, короткая суматоха, выходят. Крик младенца не замирает и с постепенным уменьшением количества ожидающих во мне просыпается смутное беспокойство. Оно отпускает, когда предпоследняя чтоль компания забирает свой сверток, уводит их с мамашей к ожидающему такси и наступает тишина. Еще несколько минут и в холле остаемся только мы с бабкой.

Инка высовывается из-за двери со скороговркой "тыздесьхорошо" и опять пропадает. И тут опять этот крик невероятно громкий, требовательный и совершенно беспощадный. Ну все, думаю я, это мой, оказывается.

Это навсегда, думаю, я, получив наконец в руки толстый сверток одеял, перевязанный для надежности атласной лентой, в котором прячется нечто невероятно ценное, хотя и такое громкое, как выяснилось. И глубине которого движется малюсенькое красное и потное от крика личико. Арсюшенька, думаю я, сыночек.

Если кому интересно, он не стал за эти годы существенно тише, разве что тональность понизилась. Он играет на гитаре и поет жутким голосом в метал-группе, название которой я не в состоянии выучить. Он жутко упрямый, и орет, если случится, совершенно нестерпимо, движется он с грацией тренированного слона и собираясь по утрам на работу почти непрерывно гремит чем-то и хлопает. Он весит примерно сто двадцать кил, метр девяносто пять ростом и у него сорок седьмой размер обуви. Весной ему в армию. Сегодня ему исполнилось восемнадцать.


boruch: (бубен)
Периодически, как у всех людей состоящих в браке, у нас происходят разговоры о разводе. Заканчиваются они всегда одинаково.
- Ты можешь быть уверена, что если мы разведемся, я хрен-то когда женюсь! - выдаю я выстраданное.
- Конечно не женишься. - она пожимает плечами и басит на пределе слышимости: - я ж тебя убью.
Потом разговоров о разводе довольно долго не происходит.

Нет, я не то чтоб пугливый какой. Но я ее давно знаю.
boruch: (бубен)
Периодически, как у всех людей состоящих в браке, у нас происходят разговоры о разводе. Заканчиваются они всегда одинаково.
- Ты можешь быть уверена, что если мы разведемся, я хрен-то когда женюсь! - выдаю я выстраданное.
- Конечно не женишься. - она пожимает плечами и басит на пределе слышимости: - я ж тебя убью.
Потом разговоров о разводе довольно долго не происходит.

Нет, я не то чтоб пугливый какой. Но я ее давно знаю.
boruch: (Default)
Моя умная дочь читает в кровати.


А сын набрызгался моим одеколоном и куда-то уперся на ночь глядя. Нет бы читать в кровати.
boruch: (Default)
Моя умная дочь читает в кровати.


А сын набрызгался моим одеколоном и куда-то уперся на ночь глядя. Нет бы читать в кровати.
boruch: (пофиг)
Лейка играет в какую-то кампутерную игру. Арсений, само собой, сидит на ушах, чтоб ему вернули кампутер, у него ж там и аська, и форум, и Гитар-Про 5. Отвлекая лейкино внимание, он ее распрашивает, чего там почем в ее игре. Там, оказывается, надо вырастить из телят коров, а потом продать их на стейки.

Арсений говорит: Какая ужасная игра.
Лейка отвечает: Это честная игра.

Да, ужасная, но честная. Я не полез встревать с моралью.


boruch: (пофиг)
Лейка играет в какую-то кампутерную игру. Арсений, само собой, сидит на ушах, чтоб ему вернули кампутер, у него ж там и аська, и форум, и Гитар-Про 5. Отвлекая лейкино внимание, он ее распрашивает, чего там почем в ее игре. Там, оказывается, надо вырастить из телят коров, а потом продать их на стейки.

Арсений говорит: Какая ужасная игра.
Лейка отвечает: Это честная игра.

Да, ужасная, но честная. Я не полез встревать с моралью.


boruch: (Default)
Жена заснула, смотремши какуют киношку не знаю о чем и теперь сопит неподалеку на диване, а я читаю френдленту за несколько дней скопом. Испытывая редкое чувство полного удовлетворения окружающей действительностью.
Интересно, с годами мне понадобится для счастья еще меньше событий и свершений?
boruch: (Default)
Жена заснула, смотремши какуют киношку не знаю о чем и теперь сопит неподалеку на диване, а я читаю френдленту за несколько дней скопом. Испытывая редкое чувство полного удовлетворения окружающей действительностью.
Интересно, с годами мне понадобится для счастья еще меньше событий и свершений?

December 2014

S M T W T F S
 123 456
78910111213
14151617181920
21222324252627
28293031   

Syndicate

RSS Atom

Most Popular Tags

Style Credit

Expand Cut Tags

No cut tags
Page generated Sep. 19th, 2017 08:23 pm
Powered by Dreamwidth Studios