boruch: (Default)
Чот я за последние годы несколько удалился от этого вида человеческой деятельности, а там между тем осталось много интересного.

А предыдущих постах по этому тегу совершенно не освещена организация группового и индивидуального быта, а это, между прочим, вопрос не столько техничеckого оснащения, сколько философии, философий, естественно больше чем две, но их условно можно разделить на две большие школы "жить в кайф" и "преодолевать трудности".

Не спешите всплескивать руками и присоединяться, выбор не так очевиден, как может показаться и я знавал людей, который на всем многолетнем протяжении своих туристско-альпинистско-походных карьер колебались и склонялись то к одному, то к другому.

"Жить в кайф" означает - насколько доступно, не переступая грани разумности, приблизить быт и обиход к функционированию в стационарных условиях. Тоись это легкостираемая и быстросохнущая одежда, удобная обувь, анатомические рюкзаки, функциональная посуда и утварь, МП3-плеейеры, и сyблимированные продукты по всему спектрy рациона, некоторая даже косметика. В-общем, жизнь даже с некоторыми излишествами, разве что функционирование иного, чем в городе, рода.

"Терпеть лишения" - означает сделать функционирование максимально упрощенным, но при этом нанести на него патину свирепой необходимости. Если понадобится - силой нанести. Это означает брезентовую палатку, брезентовые же рюкзаки, ботинки "вибрам" советского образца и "антиэнцефалитный" геологический комплект в любую погоду в качестве наряда, алюминиевые миску-кружку-ложку-нож, готовку на костре из набора макароны-сгущенка-тушенка-сухари, чай из дикорастущих растений без сахара (он кончился еще в поезде) и наконец, (неежедневное) умывание пригоршней воды из ручья, или в идеале - горстью снега за порогом палатки. Короче, суровое, некоторым образом даже монашеское служение.

У обоих направлений есть свои преданные сторонники и слушая их доводы, трудно не согласиться. К примеру, основной довод лишенцев - "на кой вообще покидать город, если продолжать бриться каждый день и надевать чистые носки?" не кажется мне безумным, смена способа жизни и обстановки полней, если исключить почти все привычное и обратить взоры к гениальной простоте первобытных племен. Опять же по возвращении приятно сварить кофейку и развалиться на мягком перед теликом.

А главный довод кайфовщиков - "я сюда приехал не комаров слушать и мозоли лечить, а заниматься спортом и любоваться видами" - тоже вполне разумен, ну не любит человек три раза в день макароны по-флотски, а наоборот, любит мыться каждый день и что здесь такого уж ненормального? Он необязятельно окажется друг-вдруг и выпуcтит из рук веревку на другом конце которой вы. Верней, выпустит он или не выпустит, вы скорей всего по длине шетины на его лице не определите, такое их и мое мнение. А по возвращении у вас не будет стресса от столкновения с цивилизацией лицом к лицу.

В юности я был юношей подверженным сомнениям и влияниям, поэтому пожил вской походной жизнью, но с годами понял, что понтов в энцефалитной куртке и люминьевой кружке в немытой руке куда больше, чем в гортексовой майке и ботинках "Асоло". И если вы человек простой - не выебывайтесь, живите с удовольствием. Найдется вам трудностей в другом месте, там, где вы даже не думали..

Пост навеян как водится коротким общением в сообществе.
boruch: (Default)
Новичком называется человек, желаюший совершать горовосхождения с целью достижения вершины по действующим правилам, но пока не имеющий подтвержденной документально альпинистской квалификации. Ну, например, инженер средних лет из Урюпинска, коему вовсе недешевую путевку всучил профорг, хитро уболтав закатами и молодым вином прямо из-под коровы, или турист-горник с двадцатилетним стажем, коего подвиги зарегистрированы совсем другой конторой, которая Всесоюзной Федерации Альпинизма и скалолазания не указ.

Много букв о скорей всего вам на хрен не нужном )

Все это сбивчивое-маловразумительное я написал, чтоб потом, когда уж я затею рассказывать о своем личном опыте завоевания значка "Альпинист СССР" не отвлекаться еще сильней, чем я обычно отвлекаюсь. Может я и забыл о чем упомянуть, может даже о чем-то важном и краеугольном, но это уж потом, по мере поступления. Повторюсь, речь о середине 80-х, чего там теперь, я само собой по удаленности не копенгаген.
boruch: (Default)
Новичком называется человек, желаюший совершать горовосхождения с целью достижения вершины по действующим правилам, но пока не имеющий подтвержденной документально альпинистской квалификации. Ну, например, инженер средних лет из Урюпинска, коему вовсе недешевую путевку всучил профорг, хитро уболтав закатами и молодым вином прямо из-под коровы, или турист-горник с двадцатилетним стажем, коего подвиги зарегистрированы совсем другой конторой, которая Всесоюзной Федерации Альпинизма и скалолазания не указ.

Много букв о скорей всего вам на хрен не нужном )

Все это сбивчивое-маловразумительное я написал, чтоб потом, когда уж я затею рассказывать о своем личном опыте завоевания значка "Альпинист СССР" не отвлекаться еще сильней, чем я обычно отвлекаюсь. Может я и забыл о чем упомянуть, может даже о чем-то важном и краеугольном, но это уж потом, по мере поступления. Повторюсь, речь о середине 80-х, чего там теперь, я само собой по удаленности не копенгаген.
boruch: (Default)
У Дивова отсюда:http://divov.livejournal.com/202370.html и ниже серия постов про лыжный склон с маленьким подъемником. Читаю - плачу. До чего напоминает Чертовицк под Воронежем, разве что народу там вечно толклось много больше.
boruch: (Default)
У Дивова отсюда:http://divov.livejournal.com/202370.html и ниже серия постов про лыжный склон с маленьким подъемником. Читаю - плачу. До чего напоминает Чертовицк под Воронежем, разве что народу там вечно толклось много больше.
boruch: (Default)
Автобус заревел, выбрался на какой-то пригорок, затормозил и на мгновение наступила тишина.

Внизу была звездной красы картина. Речка описывала широкую петлю, внутри которой был желтый луг, голый черный лесок и скальный выступ, в самой высокой точке метров сорока или около того, зато длиной с полкилометра. К леску лепились разноцветные палатки и поднимались к небу дымки костров. Готовить на примусах при наличии дров считалось расточительством и барством, с годами этот лесок вычистили что приличный парк, за дровами приходилось ходить все дальше по течению ручья, пересыхающего в середине лета и активного в остальные времена года как пенсионер без вредных привычек, но на те времена сухостой водился и поблизости, таскай, да жги. На луг вела извилистая тропочка, по ней мы и спускались со своим барахлом, делая челночные ходки туда-сюда, пока не перетаскали все для всех, такие в те годы были порядки, груз считался как бы общим и в него вцеплялись всеми, невзирая на фактическую принадлежность. Пока таскали, я познакомился с нашим, технологическим, завхозом Олегом, по фамилии Голомедов, которого все звали, да и сейчас наверное зовут, Голомедов. Надо сказать, а то потом забуду, Голомедов и его фирма, в которой работало много альпинистов действующих и бывших, в том числе и Серега Капустин, в пору моего отъезда в Израиль, мой отъезд спонсировали некоторой безвозмездной суммой, за что я им посейчас благодарен, я сидел сильно без денег перед отъездом, мне не на что было поехать в Москву для оформления всего, в Воронеже-то мы как-то сводили концы с концами, ну ладно...

Мы выбрали себе подходящее место на лугу, поставили там палатки, спать мне досталось с сестрами Космачевыми и Танькой Качур, той самой блондинкой из самого начала. Заранее скажу, что ничего такого не имелось в виду, никаких ухмылок и двусмысленностей. Тогда считалось неэтичным в поры сборов заниматься чем-то помимо сборов, всякие отношения, могущие назваться межполовыми, происходили до и после, во время ничего не происходило. Можно предположить, что я только такой был лопух, но опять же холодно, опять же грязно, опять же вся жизнь на виду, мы ж не были индейцами. Вообще порядки тогда были суровыми. Ничего лишнего.

В спортивное горовосхождение, в качестве одной из главных составляющих, входит перетаскивание с места на место множества груза, поэтому комфорт не включает в себя ничего лишнего. Все облегчается простым отбрасыванием до экстранеобходимого для функционирования еще в городе, и как вы догадыветесь, к примеру подушки в экстранеобходимое не входят. Альпинист спит на коврике из пенки (тогда это было крутью, ее еще надо было где-то достать, а потом распилить вдоль и склеить в коврик), в спальнике (по возможности пуховом, легкий и мало места занимает при укладке), голову укладывая на скатанную веревку. В двухместной (промышленного стандарта) палатке вчетвером. Какие ж в таких условиях межполовые забавы?

Короче, спать мне досталось, с кем досталось.
У сестер имелись индийские синтепоновые спальники, сестры некрупного сложения забрались в один, вторым укрылись и дрыхли в локальном подобии Гавайев, У Таньки была пуховая "ножка"(такой укороченный спальник, примерно метр длиной) и пуховка. В своем ватном я проснулся часа в три ночи и до рассвета бодро настукивал зубами любимые мелодии. Вылезать из палатки, как тому цыгану из-под бредня в ливень, не хотелось, высунувшись по пояс я увидел скальную стену сплошь покрытую ледком и блестевшую. Трава под рукой издавала хрустальный хруст. Первый день на скалах.

Естественно, никакой индивидуальной снаряги для скалолазания и навыков ее использования у меня тогда не водилось. Серега выдал мне абалаковский пояс (свирепая штука, если сорваться), сам застегнул его на мне и показал как он работает, пристегнул к нему карабин, велел не потерять это дело и пошел наверх, вешать верхние страховки для тренировок. Потом это станет кошмаром моей жизни, подготовка страховок для участников, а пока я с девушками и парой незапомнившихся чужих новичков терся внизу, под танькиным руководством совершая попытки скалолазать невысоко по несложному. Потом Серега побросал вниз веревки и началось интересное.

Человек никогда не занимавшийся скалолазанием почти всегда полагает, что не умеет этого делать. На самом деле все не совсем так. Человек может лезть вертикально вверх, если у него есть достаточно зацепок для рук и опор для ног. Технически подвох содержится в том, чтоб находить их там, где их нет, или создавать, но это преодолевается опытом и тренировками. Так что если у вас есть желание заняться в качестве ОФП скалолазанием, не стесняйтесь, купите себе туфли для скалолазания и найдите, где неподалеку от вас имеется спортзал с искусственным рельефом. Все у вас получится, хотя верней всего Патрика Эйлинджера из вас не выйдет.

Есть еще такой момент, как боязнь высоты, которая в альпинизме называется боязнью глубины, поскольку человек постепенно приучается и привыкает считать тот уровень где он находится нулевым, а все остальное - глубиной. Она не преодолевается полностью, я не выяснял в чем там дело и какая механика, но чего-то, я думаю, по поводу механизма работы инстинкта самосохранения, но к ней можно привыкнуть настолько, чтоб она не мешала работать со стеной и снарягой, не заполняла мысли. Что в-общем и способствует тому пресловутому самосохранению. Тренировки на скалах проводлятся для этого в том числе, если не в большей степени, чем для развития собственно техники скалолазания, которая при работе в хорошей группе почти не имеет значения. Просто у вас будут другие функции, а не прохождение первым сложных участков. Первая тренировка проводится так: вы пытаетесь что-то рассмотреть и нащупать для лазания, вас корректируют снизу, постепенно вы боитесь меньше, находитесь в каждой точке не подолгу, соображаете чего и как делать и вам не до высоты, которая глубина. Застревать на маршруте вообще нельзя, надежность точки опры не предполагает, что вы там останетесь жить, вам надо ее временно и чем меньше времени вы торчите на месте, тем в-общем меньше устаете, поскольку руки-ноги работают попеременно, а не с концентрированной статической на них нагрузкой. Вас учат более надеяться на ноги и приходить в соответсвии более с ходьбой, чем с подтягиванием на руках. Вы довольно быстро привыкаете, что руки у вас для равновесия, а для собственно движения - ноги.

Понятное дело, что в спортивном скалолазании сегодня, на сложных трассах и на искусственном рельефе, все это не совсем так, но вы тренируетесь для альпинизма, естественный рельеф обычно несет с собой куда меньше заранее заготовленных лично для вас гадостей, чем искусственный, приготовленный опытными ребятами, именно с целью не дать вам лезть. Живая гора не имеет таких гадских привычек. Постепенно вы успокаиваетесь. У вас может возникнуть ложное ощущение, что теперь вы знаете достаточно. Ни хрена вы не знаете и вам не то чтоб дадут это понять, энтузиазм новичка ценен, его не станут в вас гасить, но ваше снаряжение и готовность к следующем подъему на стену будет проверяться и прощупываться, страховка осуществляться со всем возможным вниманием, в-общем баловать вам не дадут много.

И вы обязательно услышите фразу: правила страховки написаны кровью.

Вообще, многие правила написаны кровью.

После тренировки следует обед. Обед, в зависимости от индивидуальной состоятельности участников и богатства конкретной секции может быть разным, но в альпинизме не культивируется горнотуристической суровости рациона: макароны-тушенка-чай без сахара-сухари. Понятное дело, главное правило по облегчению груза не позволит таскать с собой например мешок с приправами и составляющим для соусов, но при хорошем завхозе, завхоз - нелегкая должность, будет составлено меню и раскладка, еды будет достаточно и она будет в среденим повеселей, чем у горников. Готовится это дело так: назначаются два дежурных, в зависимости от состава секции мальчик-девочка. Мальчик должен натаскивать дрова и воду, строить очаг и поддерживать огонь, девочка должна сварить и раздать. ИНдивидуальную посуду участники моют сами, котлы на дежурных. Могут быть колебания, но в среднем где-то так. Секция обедает всем табуном, кроме работающих на подготовке трасс и участвующих в судействе. Их порции заботливо для них сохраняются, с некоторым даже излишеством, за невозможность участия в личном обеде. За все годы я помню только один раз, когда к подготовщикам не отнеслись с должным вниманием, очень удачно на подготовке оказались ровненько я с Зайцем, но потом нам это компенсировали.


Вообще-то, занятых во всяких работах помимо индивидуальных и групповых тренировок и участия в соревнованиях, любят, берегут и поддрерживают. Не потому, что их ранг выше, хотя их ранг выше. Их ранг выше затем, что у них много всякой дополнительной работы, которую они делают помимо внутрисекционной индивидуальной. Это ценится, за это они главней. Им греют чайку, приносят пожевать каких-нить пряничков, ну и всякое такое сверхнормативное тепло, хорошо быть на подготовке трасс, это нелегко, но это того стоит. Такая деталь. Я уйму времени провел в подготовке.

Вообще, надо сказать, секция на выезде живет по законам примитивного общества. Женщин стараются не загружать тяжелой работой, но их "легкой работы" никто за них не сделает. Всякие в кино сопливые моменты, вроде, когда Маша моет котлы в ручье, а Саша в заботе о Маше идет ей помогать и заодно потрепаться о ее глазах как звездах - сценическая деталь изобретенная сценаристами. У среднего Саши на помощь в индивидуальном уроке Маши, особожденной от всего другого именно для мытья тех котлов, не найдется ни сил ни времени. Это какая-то неправильная секция, если там работы не разделены по времени и загруженности ими поровну. Тоись предшествующая сцена с песнями у костра, а Маша плескается в ручье с котлами - тоже вранье. Если уж Маша настолько не поспела к общему отдыху, неважно почему, ей помогут, не дадут там Саше больно много секретничать. Круг обязанностей определен, девиации учтены или имеются в виду.

Разница между физическими возможностями учитывается, к примеру групповая снаряга делится с разным расчетом, но зримого потакания хрестоматийной женской слабости не происходит. К примеру в среднем, при перескакивании ручья (или ледовой трещины), руку с того берега подают или всем, если предполагается, что он (она) широк для перепрыгивания, или никому, в том числе и девушкам, груз у них посильный, если кто не уверен, пускай попросит. Я как-то годы спустя, столкнулся с такой разницей культур. Мы куда-то ходили на пару дней на равнине, там были какие-то девушки, мы перескакивали в одном месте неширокую промоину и одна потом сказала: я думала ты мне руку подашь. Я правду сказать, не устыдился, но пояснил, что я крепко научен не лезть с помощью лишь из желания обозначить заинтересованность. Вот так, помощь оказывают не из демонстрации к ней готовности. Женщинам тоже.
Это не хорошо и не плохо, это была такая в те времена данность, никто тебе не нянька, хотя при необходимости, нянька тебе все и любой. Но это как бы стыдно чтоль. Взявшись самому надо делать самому.

Вот на письме вижу, что это выглядит каким-то прямо законом джунглей, на самом деле все очень разумно и обусловлено, не унижает и не ранжирует людей дополнительно, меньше поводов для конфликтов и обид, это важно, когда речь о выживании в горах, поэтому так живут почти всегда. Я и сейчас отчасти так живу.

Мои соседки видимо обратили внимание на то что предыдущая ночь нелегко мне далась, поэтому вечером мы укладывались иначе. Сестры состегнули свои два спальника в так называемый "коммунистический", в них мы залезли вчетвером, а всем остальным укрылись. Это было сделано, не спрашивая меня, опытные девки понимали, что озвучь они это в виде возможного предложения, я мог бы отказаться из ложно понятой суровой мужественности. Так тоже делалось, помощь в обход обсуждения, сокращая дискуссии и чтоб никто не потерял лицо, человека могли поставить перед фактом. Сегодня спим так. И все. Мне нужна была помощь, мне ее оказали, не вдаваясь. Злоупотреблять чужой помощью не стоит, мнение о вас, как о халявщике и раздолбае не стоит культивировать, а воспользоваться - единоразово, отчего б нет.

Между прочим, один раз мне подобное ж проявление участия вышло боком, но это я как-нить в другой раз.

Из Шахт, почему-то это место называлось в народе "Шахты", хотя сами скалы назывались Хмелевой курган, соседняя деревня называлась Зайцевка, речка зовется Кундрючья, а расположено это все примерно посередине между городом Шахты и станцией Лихая, я возвращался измененным человеком, у меня в голове созрел список потребного на будущее, без чего не проживешь. И я был явно принят теми, кем мне хотелось быть принятым.


Следующий выезд, на другие скалы, в Липецкой области, предполагался в январе. В январе! У меня дух захватывало от моих открывшихся возможностей. Хотя я и не был неженкой.

Продолжение когда-нибудь следует.
boruch: (Default)
Автобус заревел, выбрался на какой-то пригорок, затормозил и на мгновение наступила тишина.

Внизу была звездной красы картина. Речка описывала широкую петлю, внутри которой был желтый луг, голый черный лесок и скальный выступ, в самой высокой точке метров сорока или около того, зато длиной с полкилометра. К леску лепились разноцветные палатки и поднимались к небу дымки костров. Готовить на примусах при наличии дров считалось расточительством и барством, с годами этот лесок вычистили что приличный парк, за дровами приходилось ходить все дальше по течению ручья, пересыхающего в середине лета и активного в остальные времена года как пенсионер без вредных привычек, но на те времена сухостой водился и поблизости, таскай, да жги. На луг вела извилистая тропочка, по ней мы и спускались со своим барахлом, делая челночные ходки туда-сюда, пока не перетаскали все для всех, такие в те годы были порядки, груз считался как бы общим и в него вцеплялись всеми, невзирая на фактическую принадлежность. Пока таскали, я познакомился с нашим, технологическим, завхозом Олегом, по фамилии Голомедов, которого все звали, да и сейчас наверное зовут, Голомедов. Надо сказать, а то потом забуду, Голомедов и его фирма, в которой работало много альпинистов действующих и бывших, в том числе и Серега Капустин, в пору моего отъезда в Израиль, мой отъезд спонсировали некоторой безвозмездной суммой, за что я им посейчас благодарен, я сидел сильно без денег перед отъездом, мне не на что было поехать в Москву для оформления всего, в Воронеже-то мы как-то сводили концы с концами, ну ладно...

Мы выбрали себе подходящее место на лугу, поставили там палатки, спать мне досталось с сестрами Космачевыми и Танькой Качур, той самой блондинкой из самого начала. Заранее скажу, что ничего такого не имелось в виду, никаких ухмылок и двусмысленностей. Тогда считалось неэтичным в поры сборов заниматься чем-то помимо сборов, всякие отношения, могущие назваться межполовыми, происходили до и после, во время ничего не происходило. Можно предположить, что я только такой был лопух, но опять же холодно, опять же грязно, опять же вся жизнь на виду, мы ж не были индейцами. Вообще порядки тогда были суровыми. Ничего лишнего.

В спортивное горовосхождение, в качестве одной из главных составляющих, входит перетаскивание с места на место множества груза, поэтому комфорт не включает в себя ничего лишнего. Все облегчается простым отбрасыванием до экстранеобходимого для функционирования еще в городе, и как вы догадыветесь, к примеру подушки в экстранеобходимое не входят. Альпинист спит на коврике из пенки (тогда это было крутью, ее еще надо было где-то достать, а потом распилить вдоль и склеить в коврик), в спальнике (по возможности пуховом, легкий и мало места занимает при укладке), голову укладывая на скатанную веревку. В двухместной (промышленного стандарта) палатке вчетвером. Какие ж в таких условиях межполовые забавы?

Короче, спать мне досталось, с кем досталось.
У сестер имелись индийские синтепоновые спальники, сестры некрупного сложения забрались в один, вторым укрылись и дрыхли в локальном подобии Гавайев, У Таньки была пуховая "ножка"(такой укороченный спальник, примерно метр длиной) и пуховка. В своем ватном я проснулся часа в три ночи и до рассвета бодро настукивал зубами любимые мелодии. Вылезать из палатки, как тому цыгану из-под бредня в ливень, не хотелось, высунувшись по пояс я увидел скальную стену сплошь покрытую ледком и блестевшую. Трава под рукой издавала хрустальный хруст. Первый день на скалах.

Естественно, никакой индивидуальной снаряги для скалолазания и навыков ее использования у меня тогда не водилось. Серега выдал мне абалаковский пояс (свирепая штука, если сорваться), сам застегнул его на мне и показал как он работает, пристегнул к нему карабин, велел не потерять это дело и пошел наверх, вешать верхние страховки для тренировок. Потом это станет кошмаром моей жизни, подготовка страховок для участников, а пока я с девушками и парой незапомнившихся чужих новичков терся внизу, под танькиным руководством совершая попытки скалолазать невысоко по несложному. Потом Серега побросал вниз веревки и началось интересное.

Человек никогда не занимавшийся скалолазанием почти всегда полагает, что не умеет этого делать. На самом деле все не совсем так. Человек может лезть вертикально вверх, если у него есть достаточно зацепок для рук и опор для ног. Технически подвох содержится в том, чтоб находить их там, где их нет, или создавать, но это преодолевается опытом и тренировками. Так что если у вас есть желание заняться в качестве ОФП скалолазанием, не стесняйтесь, купите себе туфли для скалолазания и найдите, где неподалеку от вас имеется спортзал с искусственным рельефом. Все у вас получится, хотя верней всего Патрика Эйлинджера из вас не выйдет.

Есть еще такой момент, как боязнь высоты, которая в альпинизме называется боязнью глубины, поскольку человек постепенно приучается и привыкает считать тот уровень где он находится нулевым, а все остальное - глубиной. Она не преодолевается полностью, я не выяснял в чем там дело и какая механика, но чего-то, я думаю, по поводу механизма работы инстинкта самосохранения, но к ней можно привыкнуть настолько, чтоб она не мешала работать со стеной и снарягой, не заполняла мысли. Что в-общем и способствует тому пресловутому самосохранению. Тренировки на скалах проводлятся для этого в том числе, если не в большей степени, чем для развития собственно техники скалолазания, которая при работе в хорошей группе почти не имеет значения. Просто у вас будут другие функции, а не прохождение первым сложных участков. Первая тренировка проводится так: вы пытаетесь что-то рассмотреть и нащупать для лазания, вас корректируют снизу, постепенно вы боитесь меньше, находитесь в каждой точке не подолгу, соображаете чего и как делать и вам не до высоты, которая глубина. Застревать на маршруте вообще нельзя, надежность точки опры не предполагает, что вы там останетесь жить, вам надо ее временно и чем меньше времени вы торчите на месте, тем в-общем меньше устаете, поскольку руки-ноги работают попеременно, а не с концентрированной статической на них нагрузкой. Вас учат более надеяться на ноги и приходить в соответсвии более с ходьбой, чем с подтягиванием на руках. Вы довольно быстро привыкаете, что руки у вас для равновесия, а для собственно движения - ноги.

Понятное дело, что в спортивном скалолазании сегодня, на сложных трассах и на искусственном рельефе, все это не совсем так, но вы тренируетесь для альпинизма, естественный рельеф обычно несет с собой куда меньше заранее заготовленных лично для вас гадостей, чем искусственный, приготовленный опытными ребятами, именно с целью не дать вам лезть. Живая гора не имеет таких гадских привычек. Постепенно вы успокаиваетесь. У вас может возникнуть ложное ощущение, что теперь вы знаете достаточно. Ни хрена вы не знаете и вам не то чтоб дадут это понять, энтузиазм новичка ценен, его не станут в вас гасить, но ваше снаряжение и готовность к следующем подъему на стену будет проверяться и прощупываться, страховка осуществляться со всем возможным вниманием, в-общем баловать вам не дадут много.

И вы обязательно услышите фразу: правила страховки написаны кровью.

Вообще, многие правила написаны кровью.

После тренировки следует обед. Обед, в зависимости от индивидуальной состоятельности участников и богатства конкретной секции может быть разным, но в альпинизме не культивируется горнотуристической суровости рациона: макароны-тушенка-чай без сахара-сухари. Понятное дело, главное правило по облегчению груза не позволит таскать с собой например мешок с приправами и составляющим для соусов, но при хорошем завхозе, завхоз - нелегкая должность, будет составлено меню и раскладка, еды будет достаточно и она будет в среденим повеселей, чем у горников. Готовится это дело так: назначаются два дежурных, в зависимости от состава секции мальчик-девочка. Мальчик должен натаскивать дрова и воду, строить очаг и поддерживать огонь, девочка должна сварить и раздать. ИНдивидуальную посуду участники моют сами, котлы на дежурных. Могут быть колебания, но в среднем где-то так. Секция обедает всем табуном, кроме работающих на подготовке трасс и участвующих в судействе. Их порции заботливо для них сохраняются, с некоторым даже излишеством, за невозможность участия в личном обеде. За все годы я помню только один раз, когда к подготовщикам не отнеслись с должным вниманием, очень удачно на подготовке оказались ровненько я с Зайцем, но потом нам это компенсировали.


Вообще-то, занятых во всяких работах помимо индивидуальных и групповых тренировок и участия в соревнованиях, любят, берегут и поддрерживают. Не потому, что их ранг выше, хотя их ранг выше. Их ранг выше затем, что у них много всякой дополнительной работы, которую они делают помимо внутрисекционной индивидуальной. Это ценится, за это они главней. Им греют чайку, приносят пожевать каких-нить пряничков, ну и всякое такое сверхнормативное тепло, хорошо быть на подготовке трасс, это нелегко, но это того стоит. Такая деталь. Я уйму времени провел в подготовке.

Вообще, надо сказать, секция на выезде живет по законам примитивного общества. Женщин стараются не загружать тяжелой работой, но их "легкой работы" никто за них не сделает. Всякие в кино сопливые моменты, вроде, когда Маша моет котлы в ручье, а Саша в заботе о Маше идет ей помогать и заодно потрепаться о ее глазах как звездах - сценическая деталь изобретенная сценаристами. У среднего Саши на помощь в индивидуальном уроке Маши, особожденной от всего другого именно для мытья тех котлов, не найдется ни сил ни времени. Это какая-то неправильная секция, если там работы не разделены по времени и загруженности ими поровну. Тоись предшествующая сцена с песнями у костра, а Маша плескается в ручье с котлами - тоже вранье. Если уж Маша настолько не поспела к общему отдыху, неважно почему, ей помогут, не дадут там Саше больно много секретничать. Круг обязанностей определен, девиации учтены или имеются в виду.

Разница между физическими возможностями учитывается, к примеру групповая снаряга делится с разным расчетом, но зримого потакания хрестоматийной женской слабости не происходит. К примеру в среднем, при перескакивании ручья (или ледовой трещины), руку с того берега подают или всем, если предполагается, что он (она) широк для перепрыгивания, или никому, в том числе и девушкам, груз у них посильный, если кто не уверен, пускай попросит. Я как-то годы спустя, столкнулся с такой разницей культур. Мы куда-то ходили на пару дней на равнине, там были какие-то девушки, мы перескакивали в одном месте неширокую промоину и одна потом сказала: я думала ты мне руку подашь. Я правду сказать, не устыдился, но пояснил, что я крепко научен не лезть с помощью лишь из желания обозначить заинтересованность. Вот так, помощь оказывают не из демонстрации к ней готовности. Женщинам тоже.
Это не хорошо и не плохо, это была такая в те времена данность, никто тебе не нянька, хотя при необходимости, нянька тебе все и любой. Но это как бы стыдно чтоль. Взявшись самому надо делать самому.

Вот на письме вижу, что это выглядит каким-то прямо законом джунглей, на самом деле все очень разумно и обусловлено, не унижает и не ранжирует людей дополнительно, меньше поводов для конфликтов и обид, это важно, когда речь о выживании в горах, поэтому так живут почти всегда. Я и сейчас отчасти так живу.

Мои соседки видимо обратили внимание на то что предыдущая ночь нелегко мне далась, поэтому вечером мы укладывались иначе. Сестры состегнули свои два спальника в так называемый "коммунистический", в них мы залезли вчетвером, а всем остальным укрылись. Это было сделано, не спрашивая меня, опытные девки понимали, что озвучь они это в виде возможного предложения, я мог бы отказаться из ложно понятой суровой мужественности. Так тоже делалось, помощь в обход обсуждения, сокращая дискуссии и чтоб никто не потерял лицо, человека могли поставить перед фактом. Сегодня спим так. И все. Мне нужна была помощь, мне ее оказали, не вдаваясь. Злоупотреблять чужой помощью не стоит, мнение о вас, как о халявщике и раздолбае не стоит культивировать, а воспользоваться - единоразово, отчего б нет.

Между прочим, один раз мне подобное ж проявление участия вышло боком, но это я как-нить в другой раз.

Из Шахт, почему-то это место называлось в народе "Шахты", хотя сами скалы назывались Хмелевой курган, соседняя деревня называлась Зайцевка, речка зовется Кундрючья, а расположено это все примерно посередине между городом Шахты и станцией Лихая, я возвращался измененным человеком, у меня в голове созрел список потребного на будущее, без чего не проживешь. И я был явно принят теми, кем мне хотелось быть принятым.


Следующий выезд, на другие скалы, в Липецкой области, предполагался в январе. В январе! У меня дух захватывало от моих открывшихся возможностей. Хотя я и не был неженкой.

Продолжение когда-нибудь следует.
boruch: (пофиг)
Это написано для [livejournal.com profile] parzia, она просила написать об альпинизме и я вот пишу, как могу. Не стреляйте в пианиста.

Я как-то высказывался по поводу специального дара к изображению гор и его редкости. Так вот, этот дар настолько редок, что я не могу вспомнить ни одного фильма на альпинистский сюжет. который оказался б одновременно хорошим и интересным. Начиная с классической "Вертикали" и далее везде.

Размышляя здесь о причинах, я расскажу и об альпинизме. Как оно все было. Наверное в нескольких постах, уж больно крупным наполнением жизни в течении долгого времени это было для меня, в один пост я все не уложу. Засим вводится тег "Лучше гор", под которым и. Пока мне не надоест. Пока вам не надоест. Короче, пока не иссякнет фонтан моего красноречия и не переполнится чаша вашего внимания. Поглядим, что будет раньше.

***

Альпинизм, строго говоря, спортивное горовосхождение с целью достижения вершины. Все. Больше ничего там нет. А как же? спросит неискушенный читатель об примерно еще ста или больше атрибутах альпинизма и будет не совсем прав в адресе вопросов, поскольку всякая работа в колллективе, взаимоотношения в группе, степень готовности к сложным действиям в неблагоприятных условиях, даже отношения полов не имеют прямого отношения к спортивным горовосхождениям, а характерны для жизни в целом, а жизнь в целом богаче любого ее отражения.

Дальше идут детали, в коих как известно самый дьявол. Литература об альпинизме напоминает научную, тем, что может быть интересна (хотя одновременно, может быть и спорна) вовлеченным в тему и написана по-китайски для тех, кто вне. Я постараюсь рассказать как оно было "на земле", не претендуя на всеохватность.

Я закончил свою активную часть в альпинизме в 1994 году, когда как-то вдруг, посреди сборов в Уллутау, потерял интерес к собственно цели пребывания в том виде, в каком я себе пребывание в высокогорье понимал и стану говорить, само собой о том, что было до. Нынешнее состояние организации этого дела мне неизвестно. Да я, правду сказать, не очень и интересуюсь. Не возвращайтесь к былым возлюбленным.

***

В 1985 году я вернулся из СА и мой друг Желнов сказал, что думает возобновить занятия альпинизмом. Хочешь со мной? спросил он и мы пошли в назначенный день в спортзал Техноложки, где было послесезонное собрание альпсекции, а заодно и набор новичков. Я еще был тогда стеснительным юношей, мне было неудобно быть новичком. Пройдя новичковый период в нескольких разного рода спортивных секциях, я помнил о некоторой доли пренебрежения ветеранов к новичкам и я стеснялся, что вот уж будучи взрослым, прошедшим армию мужчиной (так я о себе думал), мне доведется пройти то же несколько унизительное ученичество.

Увиденная картина меня несколько успокоила. Несколько людей разного возраста, некоторые помоложе моего, некоторые с рюкзаками и одетые ярко, радостно и неторопливо встречались как после долгой разлуки, передавали друг другу какие-то штуки, доставая их из цветных рюкзаков, не сошедших с магазинных полок, хлопали друг друга по плечам и по спинам, нежеманные загорелые девушки общались с юношами без той тени вечноидущей позиционной войны полов, и над всем реяло таким как бы семейным взаимоинтересом. И тут я понял, что я кажется, тут буду долго.

На наше с Желновым сообщение, что мы пришли записаться, отреагировала маленькая блондинка, точеной стройности с голосом Анны Герман (кто понимает). Ее звали Таня. Танька. Она взяла меня за рукав, таким знаете жестом, как "своего", а Желнову махнула свободной рукой и отвела нас к человеку в пиджаке и с длинными волосами. Его звали Сергей, он был по секции Техноложки главным. Ему на тот момент было лет тридцать, я попытался обратиться на вы, он отмахнулся в духе, да все свои, какие нах вы. Тоись, моя нелюбовь обращаться на вы еще оттуда. Тогда все были на ты, в том числе и очень взрослые ребята, с которыми я уже впоследствии познакомился. Кроме Эдуарда Федоровича Заева, родоначальники альпинизма в городе. Сергей Капустин записал нас в журнал посещения тренировок (социализм, сказал он, это учет и контроль) и все пошли переодеваться.

По техническим причинам в спортзале была только одна действующая раздевалка и все пошли туда. Меня это поразило тогда: Как это? и мальчики и девочки? Одновременно? Да неудобно ж?

Не, ничего неудобного. Все переоделись, не глазея, не прося отвернуться, вообще без этой знаете тени подчеркивания юношеского интереса к разнице полов. Как-то все было по-свойски, естественно, все заняты делом, чего тут такого. Ну и я натянул свои красные спортивные трусы и вышел вон. Ничего такого, вопрос подхода.

Тренировка была как тренировка. Что-то мне известное. Разминка-пробежка, комплекс на шведской стенке, потом некоторое время каждый занимался чем-то своим. А потом играли в баскетбол. В конце Серега Капустин опросил нас, кто именно едет на осенние скальные сборы в Шахты, чтоб раскидать снарягу и все такое, я робко спросил: мне тоже можно? Серега ответил: Не можно, а нужно! Вот уже двадцать с копейками лет это мой любимый ответ на вопрос: а можно?
На еще один заданный мной вопрос, сколько и чего брать из теплых вещей? Серега ответил незамысловато: бери все, жареных альпинистов еще ни разу не находили. Это тоже до сих пор одно из моих любимых выражений. На вокзале ты сразу нас увидишь, сказал еще Серега, перед тем, как попрощаться.


С тренировки я тащился домой усталый, но довольный. Даже где-то ликующий. Я нашел нечто, что я оказывается хотел делать всю жизнь и людей, с которыми хочу оставаться. Нет, я не был полным чайником, я ходил в несколько пеших походов и в один лыжный с Турклубом Кировского завода в Питере, но это было не совсем то. Совсем то было здесь. Это было то, что мне нужно.

Сборы на осенние сборы были мучительными. По советской традиции перед армией я раздал и то немногое походное, что у меня было и в данный момент в наличии имелся рюкзак модели "зеленое безумие" сувенирных размеров (литров, ну может на тридцать), противоэнцефалитную геологическую куртку, туристские ботинки за восемь рублей, водолазный свитер и штук шесть разноплеменных и разновозрастных шерстяных носков. Еще я прихватил военно-морскую черную плащ-накидку и чудом уцелевший от раздачи огромный и тяжеленный ватный спальник советского производства. Защитного само собой цвета. Его я пыхтя свернул в подобие скатки и прявязал снаружи. Шпагатом.

Взглянув в зеркало, я решил, что по туристским меркам я выгляжу вполне браво. Взял в руки видавший виды чехол с видавшей и не такое гитарой и пошел.

На вокзале я сразу их увидел. Толпа человек в триста народу была очень ярким пятном в вокзальном пейзаже. Очень. Промахнуться было невозможно. Я выглядел пехотинцем первой мировой в толпе современных морпехов.

- Новичок. Техноложка. - спросил-утвердил парень помоложе меня в пуховке до колен, смахивающий на юного Тома Круза. И подал руку - Валера. Голанов. Я тоже представился. Потом с помощью Валеры составил свой брезентовый "позор туриста" в груду цветных мешков, странной колбасообразной формы и пошел общаться с народом. Народ встречал ласково, все видели новичка во мне, но как-то принимали, это чувствовалось, это было важно, это радовало.

Серега оценил объемы моего рюкзачка и выдал для транспортировки до места сборов пару веревок, свернутых в тугие короткие жгуты, и связку карабинов. Групповое (принятый термин - общественное) снаряжение в те годы распределялось по весу, объему и степени противности (бензин). Мне достался упрощенно-облегченный вариант "веревки-карабины". Но степень заботы и степень быстроты реагирования на степень подготовленности (неподготовленности) новичка к участию в общем деле я понял позже, тогда был еще слишком зеленый. Веревки компактны, их легко сунуть внутрь рюкзака или пристроить снаружи, карабины - суперкомпактны и не боятся внешних воздействий. Все это не надо запаковывать-распаковывать по дороге и потому трудно потерять. В туризме этим не заморачиваются, во всяком случае в те годы не заморачивались по отношению к новичкам. Во всяком случае те, кого я знал. И там где я был. Они были отличные ребята, но альпиняки по сравнению с ними были прямо братьями-сестрами и мамой рОдной.

Как-то получилось, что меня все уже знали по имени, все знали, что я из Техноложки, звали посидеть с ними, предлагали чаю и печеники, расспрашивали, теребили. В-общем я уже был своим.
Вот это по умолчанию отношение к человеку как к своему, пока он не покажет что он не свой, такая деталь. Опять же гитара. Она и сейчас помогает мне, за нее можно уцепиться, а тогда....ну я уж говорил о своей тогдашней стеснительности. Это сейчас я что таракан.

Поезд Тамбов-Ростов. Одиннадцать часов вечера, стоянка две минуты, я еду на свои первые сборы. Я альпинист. Мы курим с юным Валерой в тамбуре и с еще одним парнем по имени Боб. Запросто, как свои.

Боб Дорохов, как позже выяснилось, председатель областной федерации и КМС по альпинизму. Мастером в те годы в Воронеже стать было нелегко. И я теперь тоже долгие годы буду для всех Бобом. Просто я пока еще об этом не знаю.

Выгрузка на станции Лихая происходила так же стремительно, как и погрузка, стоянка те ж две минуты. Нескладный длинный парень в очках и довольно засаленной пуховке, которого все зовут Заяц, картавя заговаривает зубы проводнице, чтоб она подольше не отмахивала к отправлению. Он станет моим другом навсегда. Тогда он третье(второ?)курсник геофака и третьеразрядник по альпинизму. КМС по скалолазанию. Нескладность его кажущаяся, так бывает. Круть его недосягаема.

Нашелся где-то левый автобус, в него мы со своим барахлом набились прямо до потолка, я зажат с гитарой где-то в районе третьей площадки, в куче организмов и рюкзаков. Мы веселы, пока все складывается удачно, ничего не забыли, автобус быстро нашли. Мы небыстро едем осенней желто-бурой степью, какие тут скалы? думаю я.

Продолжение когда-нибудь следует.
boruch: (пофиг)
Это написано для [livejournal.com profile] parzia, она просила написать об альпинизме и я вот пишу, как могу. Не стреляйте в пианиста.

Я как-то высказывался по поводу специального дара к изображению гор и его редкости. Так вот, этот дар настолько редок, что я не могу вспомнить ни одного фильма на альпинистский сюжет. который оказался б одновременно хорошим и интересным. Начиная с классической "Вертикали" и далее везде.

Размышляя здесь о причинах, я расскажу и об альпинизме. Как оно все было. Наверное в нескольких постах, уж больно крупным наполнением жизни в течении долгого времени это было для меня, в один пост я все не уложу. Засим вводится тег "Лучше гор", под которым и. Пока мне не надоест. Пока вам не надоест. Короче, пока не иссякнет фонтан моего красноречия и не переполнится чаша вашего внимания. Поглядим, что будет раньше.

***

Альпинизм, строго говоря, спортивное горовосхождение с целью достижения вершины. Все. Больше ничего там нет. А как же? спросит неискушенный читатель об примерно еще ста или больше атрибутах альпинизма и будет не совсем прав в адресе вопросов, поскольку всякая работа в колллективе, взаимоотношения в группе, степень готовности к сложным действиям в неблагоприятных условиях, даже отношения полов не имеют прямого отношения к спортивным горовосхождениям, а характерны для жизни в целом, а жизнь в целом богаче любого ее отражения.

Дальше идут детали, в коих как известно самый дьявол. Литература об альпинизме напоминает научную, тем, что может быть интересна (хотя одновременно, может быть и спорна) вовлеченным в тему и написана по-китайски для тех, кто вне. Я постараюсь рассказать как оно было "на земле", не претендуя на всеохватность.

Я закончил свою активную часть в альпинизме в 1994 году, когда как-то вдруг, посреди сборов в Уллутау, потерял интерес к собственно цели пребывания в том виде, в каком я себе пребывание в высокогорье понимал и стану говорить, само собой о том, что было до. Нынешнее состояние организации этого дела мне неизвестно. Да я, правду сказать, не очень и интересуюсь. Не возвращайтесь к былым возлюбленным.

***

В 1985 году я вернулся из СА и мой друг Желнов сказал, что думает возобновить занятия альпинизмом. Хочешь со мной? спросил он и мы пошли в назначенный день в спортзал Техноложки, где было послесезонное собрание альпсекции, а заодно и набор новичков. Я еще был тогда стеснительным юношей, мне было неудобно быть новичком. Пройдя новичковый период в нескольких разного рода спортивных секциях, я помнил о некоторой доли пренебрежения ветеранов к новичкам и я стеснялся, что вот уж будучи взрослым, прошедшим армию мужчиной (так я о себе думал), мне доведется пройти то же несколько унизительное ученичество.

Увиденная картина меня несколько успокоила. Несколько людей разного возраста, некоторые помоложе моего, некоторые с рюкзаками и одетые ярко, радостно и неторопливо встречались как после долгой разлуки, передавали друг другу какие-то штуки, доставая их из цветных рюкзаков, не сошедших с магазинных полок, хлопали друг друга по плечам и по спинам, нежеманные загорелые девушки общались с юношами без той тени вечноидущей позиционной войны полов, и над всем реяло таким как бы семейным взаимоинтересом. И тут я понял, что я кажется, тут буду долго.

На наше с Желновым сообщение, что мы пришли записаться, отреагировала маленькая блондинка, точеной стройности с голосом Анны Герман (кто понимает). Ее звали Таня. Танька. Она взяла меня за рукав, таким знаете жестом, как "своего", а Желнову махнула свободной рукой и отвела нас к человеку в пиджаке и с длинными волосами. Его звали Сергей, он был по секции Техноложки главным. Ему на тот момент было лет тридцать, я попытался обратиться на вы, он отмахнулся в духе, да все свои, какие нах вы. Тоись, моя нелюбовь обращаться на вы еще оттуда. Тогда все были на ты, в том числе и очень взрослые ребята, с которыми я уже впоследствии познакомился. Кроме Эдуарда Федоровича Заева, родоначальники альпинизма в городе. Сергей Капустин записал нас в журнал посещения тренировок (социализм, сказал он, это учет и контроль) и все пошли переодеваться.

По техническим причинам в спортзале была только одна действующая раздевалка и все пошли туда. Меня это поразило тогда: Как это? и мальчики и девочки? Одновременно? Да неудобно ж?

Не, ничего неудобного. Все переоделись, не глазея, не прося отвернуться, вообще без этой знаете тени подчеркивания юношеского интереса к разнице полов. Как-то все было по-свойски, естественно, все заняты делом, чего тут такого. Ну и я натянул свои красные спортивные трусы и вышел вон. Ничего такого, вопрос подхода.

Тренировка была как тренировка. Что-то мне известное. Разминка-пробежка, комплекс на шведской стенке, потом некоторое время каждый занимался чем-то своим. А потом играли в баскетбол. В конце Серега Капустин опросил нас, кто именно едет на осенние скальные сборы в Шахты, чтоб раскидать снарягу и все такое, я робко спросил: мне тоже можно? Серега ответил: Не можно, а нужно! Вот уже двадцать с копейками лет это мой любимый ответ на вопрос: а можно?
На еще один заданный мной вопрос, сколько и чего брать из теплых вещей? Серега ответил незамысловато: бери все, жареных альпинистов еще ни разу не находили. Это тоже до сих пор одно из моих любимых выражений. На вокзале ты сразу нас увидишь, сказал еще Серега, перед тем, как попрощаться.


С тренировки я тащился домой усталый, но довольный. Даже где-то ликующий. Я нашел нечто, что я оказывается хотел делать всю жизнь и людей, с которыми хочу оставаться. Нет, я не был полным чайником, я ходил в несколько пеших походов и в один лыжный с Турклубом Кировского завода в Питере, но это было не совсем то. Совсем то было здесь. Это было то, что мне нужно.

Сборы на осенние сборы были мучительными. По советской традиции перед армией я раздал и то немногое походное, что у меня было и в данный момент в наличии имелся рюкзак модели "зеленое безумие" сувенирных размеров (литров, ну может на тридцать), противоэнцефалитную геологическую куртку, туристские ботинки за восемь рублей, водолазный свитер и штук шесть разноплеменных и разновозрастных шерстяных носков. Еще я прихватил военно-морскую черную плащ-накидку и чудом уцелевший от раздачи огромный и тяжеленный ватный спальник советского производства. Защитного само собой цвета. Его я пыхтя свернул в подобие скатки и прявязал снаружи. Шпагатом.

Взглянув в зеркало, я решил, что по туристским меркам я выгляжу вполне браво. Взял в руки видавший виды чехол с видавшей и не такое гитарой и пошел.

На вокзале я сразу их увидел. Толпа человек в триста народу была очень ярким пятном в вокзальном пейзаже. Очень. Промахнуться было невозможно. Я выглядел пехотинцем первой мировой в толпе современных морпехов.

- Новичок. Техноложка. - спросил-утвердил парень помоложе меня в пуховке до колен, смахивающий на юного Тома Круза. И подал руку - Валера. Голанов. Я тоже представился. Потом с помощью Валеры составил свой брезентовый "позор туриста" в груду цветных мешков, странной колбасообразной формы и пошел общаться с народом. Народ встречал ласково, все видели новичка во мне, но как-то принимали, это чувствовалось, это было важно, это радовало.

Серега оценил объемы моего рюкзачка и выдал для транспортировки до места сборов пару веревок, свернутых в тугие короткие жгуты, и связку карабинов. Групповое (принятый термин - общественное) снаряжение в те годы распределялось по весу, объему и степени противности (бензин). Мне достался упрощенно-облегченный вариант "веревки-карабины". Но степень заботы и степень быстроты реагирования на степень подготовленности (неподготовленности) новичка к участию в общем деле я понял позже, тогда был еще слишком зеленый. Веревки компактны, их легко сунуть внутрь рюкзака или пристроить снаружи, карабины - суперкомпактны и не боятся внешних воздействий. Все это не надо запаковывать-распаковывать по дороге и потому трудно потерять. В туризме этим не заморачиваются, во всяком случае в те годы не заморачивались по отношению к новичкам. Во всяком случае те, кого я знал. И там где я был. Они были отличные ребята, но альпиняки по сравнению с ними были прямо братьями-сестрами и мамой рОдной.

Как-то получилось, что меня все уже знали по имени, все знали, что я из Техноложки, звали посидеть с ними, предлагали чаю и печеники, расспрашивали, теребили. В-общем я уже был своим.
Вот это по умолчанию отношение к человеку как к своему, пока он не покажет что он не свой, такая деталь. Опять же гитара. Она и сейчас помогает мне, за нее можно уцепиться, а тогда....ну я уж говорил о своей тогдашней стеснительности. Это сейчас я что таракан.

Поезд Тамбов-Ростов. Одиннадцать часов вечера, стоянка две минуты, я еду на свои первые сборы. Я альпинист. Мы курим с юным Валерой в тамбуре и с еще одним парнем по имени Боб. Запросто, как свои.

Боб Дорохов, как позже выяснилось, председатель областной федерации и КМС по альпинизму. Мастером в те годы в Воронеже стать было нелегко. И я теперь тоже долгие годы буду для всех Бобом. Просто я пока еще об этом не знаю.

Выгрузка на станции Лихая происходила так же стремительно, как и погрузка, стоянка те ж две минуты. Нескладный длинный парень в очках и довольно засаленной пуховке, которого все зовут Заяц, картавя заговаривает зубы проводнице, чтоб она подольше не отмахивала к отправлению. Он станет моим другом навсегда. Тогда он третье(второ?)курсник геофака и третьеразрядник по альпинизму. КМС по скалолазанию. Нескладность его кажущаяся, так бывает. Круть его недосягаема.

Нашелся где-то левый автобус, в него мы со своим барахлом набились прямо до потолка, я зажат с гитарой где-то в районе третьей площадки, в куче организмов и рюкзаков. Мы веселы, пока все складывается удачно, ничего не забыли, автобус быстро нашли. Мы небыстро едем осенней желто-бурой степью, какие тут скалы? думаю я.

Продолжение когда-нибудь следует.

December 2014

S M T W T F S
 123 456
78910111213
14151617181920
21222324252627
28293031   

Syndicate

RSS Atom

Most Popular Tags

Style Credit

Expand Cut Tags

No cut tags
Page generated Jul. 21st, 2017 04:30 pm
Powered by Dreamwidth Studios