boruch: (Default)
Настоящим сообщаю, что сегодня моя маленькая кузенька, золотая детка Арсений закончил службу в рядах, о чем получил соответсвующий документ.
Это он на кухне рубит салаты для завтрашней дружеской попойки на базе:

boruch: (в танке)
Мужчины в нашей семье обладают вспыльчивым характером и Израильская Военщина&trade, прибыв с охраны поселений и использовав положенный на баню свободный день, тут же угодила под невыход с базы. По причине вспыльчивости характера, само собой.
Он с кем-то там повздорил и расколотил об пол стул. Не знаю, что там был за стул, но приговорили его на неделю невыхода с базы и к штрафу в 110 шекелей. Приговорили в буквальном смысле, судили военным судом и приговорили, не то что б его начальник, верней начальница, своей властью объявила ему наказание. Правовое государство, хуле. Ну, с другой стороны оно и правильно: а вот не балуй с казенным имуществом, что ж это будет, если каждый начнет, как Чапаев, ломать табуретки в сердцах.

Теперь наша маленькая детка томится посреди бескрайних просторов его базы, коя, между нами, унутре огороженного забором комплекса Минобороны что в Телави, и ходит каждый час до самого отбоя, отмечаться к специально обученному сержанту в специальной для этого дела бумажке, что рядовой Такойто не смылся по девкам, а находится, как положено, под надзором. Такие дела, да. Впрочем, детка сказал, что на то же приговоренных девок в соседней казарме целый табун, только ходить туда нельзя, это все ж армия, а не хрен знает что.

Ну да дело не в том. Звонит это он вечерком и просит привезть ему в Телави пирогов с грибами, блинов и водки трусов, носков и умывальных принадлежностей в количестве достаточном пережить недельное заточение. Ну, куда деваться любящим родителям. Инка собрала ему целый рюкзак и еще парочку трусов, я погрузил этот здоровенный мешок в машину и после трудовой вахты поехал подогреть зэка дачкой.

Приехиваю туда, там кордон из двоих с автоматами перед воротами. Один белобрысый, в пиджаке и с галстуком, похожий на школьного учителя пения, второй - черный как сапог и рожа абсолютно зверская, но что-то подсказывает изнутри, что как раз похожий на учителя, если дело до стрельбы, засадит в тебя полмагазина не целясь. Уважительно спрашиваю белобрысого: нельзя ли мне пройти, сынку передать смену белья? Глянул мельком, говорит: проходи. Думаю себе: а ну блять я иранский террорист с ядреной бонбой в этом мешке, а ты меня этак, проходи мол? Не, в самом деле, надо ему было меня прислонить к стене, а рюкзак потыкать вязальной спицей, или чем там их тыкают в таких случаях, а он : проходи и все, вот же раздолбайская страна распиздяев, Минобороны бля. Но, секунду или две поразмыслив, я добиваться повышенного внимания к себе не стал, а скромно потюхал куда велено. А там уж сыночка моя золотая стоит за турникетом и мнется в тоске ожидания. Передал я ему мешок за турникет, он порылся в нем и заныл, что мама ему ни щетки для зубьев ни для них же пасты не поклала и как ему теперь, что ж он целую неделю... А мужчины в нашей семье еще отличаются повышенной обидчивостью, я говорю: ты б засранец, хоть спасибо чтоль сказал, что я тебе эту красоту вез через все тель-авивские ебеня. Обиделся малость я.

Ну, поехал обратно. Хвала Всевышнему, хоть машину не отбуксировали хер знает куда. В этом Телави ни стоянок ни хрена нет, где стоять, где не стоять, хрен поймешь с непривычки к местным тельавивским обычаям, шаришься вечно как будто ты с села и некуда тебе приткнуться, одинокому ковбою, а движение завивается под немыслимыми углами в непредсказуемых направлениях, оттого очень легко проебать выход на прямую и светлую дорогу в сторону Ашдода, я его и проебал от расстройства за то, как сложилась моя жизнь. Ехал со скоростью неторопливого пешехода по улицам с неведомыми названиями, поглядывал на закат над изломами крыш и думал горькую думу, что сыновняя благодарность, кажется, не входит в отличительные черты мужчин в нашей семье. Мне некого было благодарить, а Военщине не с кого было брать пример. Казенные стулья только научился расхреначивать, балбес. Вот вози ему за тридевять земель те трусы, а щетку и пасту вообще забыли. Ехал и ехал, держась к югу, кого-то обгонял, кто-то обгонял меня, если эти расслабленные протискивания можно назвать обгоном, пока не уткнулся в Центральную Автостанцию, коя на нашем наречии носит гордое имя Тахана Мерказит. Тут я несколько оживился, хуясе, знакомые места, практически родина, а улыбчивый, случившийся в соседнем ряду, таксист любезно пригласил меня следовать за ним, чтоб мне не запереться в яффские ебеня, кои бьют по красоте интриги даже тельавивские. Вывел, помахали мы друг другу и поехали каждый себе.

А вечером Израильская Военщина&trade позвонила маме на мобильный, захотела наверное внимания и любви. Мама поворковала с ним там, поохала, а потом он захотел с папой поговорить о своих делах, по-мужски. Ну чё, я тоже поворковал малость. Все ж рОдный сыночек, кровиночка, одиноко ему там, к девкам ходу нет, потрепались о погоде и видах на урожай.

И мне получшало. Потому что подумал я, кажется, в нашей семье мужчины любят своих отцов, хотя это бывает и нелегко.
boruch: (в танке)
Мужчины в нашей семье обладают вспыльчивым характером и Израильская Военщина&trade, прибыв с охраны поселений и использовав положенный на баню свободный день, тут же угодила под невыход с базы. По причине вспыльчивости характера, само собой.
Он с кем-то там повздорил и расколотил об пол стул. Не знаю, что там был за стул, но приговорили его на неделю невыхода с базы и к штрафу в 110 шекелей. Приговорили в буквальном смысле, судили военным судом и приговорили, не то что б его начальник, верней начальница, своей властью объявила ему наказание. Правовое государство, хуле. Ну, с другой стороны оно и правильно: а вот не балуй с казенным имуществом, что ж это будет, если каждый начнет, как Чапаев, ломать табуретки в сердцах.

Теперь наша маленькая детка томится посреди бескрайних просторов его базы, коя, между нами, унутре огороженного забором комплекса Минобороны что в Телави, и ходит каждый час до самого отбоя, отмечаться к специально обученному сержанту в специальной для этого дела бумажке, что рядовой Такойто не смылся по девкам, а находится, как положено, под надзором. Такие дела, да. Впрочем, детка сказал, что на то же приговоренных девок в соседней казарме целый табун, только ходить туда нельзя, это все ж армия, а не хрен знает что.

Ну да дело не в том. Звонит это он вечерком и просит привезть ему в Телави пирогов с грибами, блинов и водки трусов, носков и умывальных принадлежностей в количестве достаточном пережить недельное заточение. Ну, куда деваться любящим родителям. Инка собрала ему целый рюкзак и еще парочку трусов, я погрузил этот здоровенный мешок в машину и после трудовой вахты поехал подогреть зэка дачкой.

Приехиваю туда, там кордон из двоих с автоматами перед воротами. Один белобрысый, в пиджаке и с галстуком, похожий на школьного учителя пения, второй - черный как сапог и рожа абсолютно зверская, но что-то подсказывает изнутри, что как раз похожий на учителя, если дело до стрельбы, засадит в тебя полмагазина не целясь. Уважительно спрашиваю белобрысого: нельзя ли мне пройти, сынку передать смену белья? Глянул мельком, говорит: проходи. Думаю себе: а ну блять я иранский террорист с ядреной бонбой в этом мешке, а ты меня этак, проходи мол? Не, в самом деле, надо ему было меня прислонить к стене, а рюкзак потыкать вязальной спицей, или чем там их тыкают в таких случаях, а он : проходи и все, вот же раздолбайская страна распиздяев, Минобороны бля. Но, секунду или две поразмыслив, я добиваться повышенного внимания к себе не стал, а скромно потюхал куда велено. А там уж сыночка моя золотая стоит за турникетом и мнется в тоске ожидания. Передал я ему мешок за турникет, он порылся в нем и заныл, что мама ему ни щетки для зубьев ни для них же пасты не поклала и как ему теперь, что ж он целую неделю... А мужчины в нашей семье еще отличаются повышенной обидчивостью, я говорю: ты б засранец, хоть спасибо чтоль сказал, что я тебе эту красоту вез через все тель-авивские ебеня. Обиделся малость я.

Ну, поехал обратно. Хвала Всевышнему, хоть машину не отбуксировали хер знает куда. В этом Телави ни стоянок ни хрена нет, где стоять, где не стоять, хрен поймешь с непривычки к местным тельавивским обычаям, шаришься вечно как будто ты с села и некуда тебе приткнуться, одинокому ковбою, а движение завивается под немыслимыми углами в непредсказуемых направлениях, оттого очень легко проебать выход на прямую и светлую дорогу в сторону Ашдода, я его и проебал от расстройства за то, как сложилась моя жизнь. Ехал со скоростью неторопливого пешехода по улицам с неведомыми названиями, поглядывал на закат над изломами крыш и думал горькую думу, что сыновняя благодарность, кажется, не входит в отличительные черты мужчин в нашей семье. Мне некого было благодарить, а Военщине не с кого было брать пример. Казенные стулья только научился расхреначивать, балбес. Вот вози ему за тридевять земель те трусы, а щетку и пасту вообще забыли. Ехал и ехал, держась к югу, кого-то обгонял, кто-то обгонял меня, если эти расслабленные протискивания можно назвать обгоном, пока не уткнулся в Центральную Автостанцию, коя на нашем наречии носит гордое имя Тахана Мерказит. Тут я несколько оживился, хуясе, знакомые места, практически родина, а улыбчивый, случившийся в соседнем ряду, таксист любезно пригласил меня следовать за ним, чтоб мне не запереться в яффские ебеня, кои бьют по красоте интриги даже тельавивские. Вывел, помахали мы друг другу и поехали каждый себе.

А вечером Израильская Военщина&trade позвонила маме на мобильный, захотела наверное внимания и любви. Мама поворковала с ним там, поохала, а потом он захотел с папой поговорить о своих делах, по-мужски. Ну чё, я тоже поворковал малость. Все ж рОдный сыночек, кровиночка, одиноко ему там, к девкам ходу нет, потрепались о погоде и видах на урожай.

И мне получшало. Потому что подумал я, кажется, в нашей семье мужчины любят своих отцов, хотя это бывает и нелегко.
boruch: (Default)
Срок за отказ от службы в ЦАХАЛе дают небольшой, месяца три. Пацаны, отказывающиеся от службы боятся не тюрьмы, тюрьма в Израиле - курорт, на выходные домой отпускают, сам бы сидел, хуле. Пацаны ссут пятна на репутации, отметки об отсидке и отрезанных ей на будущее путей, факт службы в армии открывает по-прежнему пару дверей, закрытых от неслуживших.

А отказываются по убеждениям. Палестинцы, грят, наши братья. Мы дожны прекратить с ними воевать и они поймут, что они нам братья. Нормальные вроде пацаны, говорят складно, смотрят умно, из хороших семей, потомки живых первопроходцев. А я гляжу на это и думаю: пиздец, пиздец. Ничего никого ничему не учит. Никогда.

В защиту их права безнаказанно не служить в армии проводят демонстрации. Преобладают пацаны примерно их лет и женщины неопределенного возраста с горящими взорами новодворских. Несколько стариков. Трясут плакатами с надписями: Узники совести! Пострадавшие от оккупации!! Смеются, отлично проводят время. Менты поблизости держатся. Мало ли как население среагирует.

Вон их показывают в тюрьме, пострадавших за правду. Комната, ну как три наших спальни примерно, на четырех узников, на полке телик и радиотэйп, на стенках плакаты с девицами, здоровенные окна, на кровати сидят двое, один на гитаре играет, другой на какой-то дудке. Мама одного их них, за кадром: он там в таких ужасных условиях, он такой одинокий, за что, за что. Плачет.

Пиздец, думаю я. Они ебанутые. Они е-ба-ну-ты-е.

Или это мы ебанутые. Всю жизнь сыну долбили, что надо идти, никто нас не защитит, если мы сами не защитимся, надо идти сынок.
Он бы уже отсидел.
boruch: (Default)
Срок за отказ от службы в ЦАХАЛе дают небольшой, месяца три. Пацаны, отказывающиеся от службы боятся не тюрьмы, тюрьма в Израиле - курорт, на выходные домой отпускают, сам бы сидел, хуле. Пацаны ссут пятна на репутации, отметки об отсидке и отрезанных ей на будущее путей, факт службы в армии открывает по-прежнему пару дверей, закрытых от неслуживших.

А отказываются по убеждениям. Палестинцы, грят, наши братья. Мы дожны прекратить с ними воевать и они поймут, что они нам братья. Нормальные вроде пацаны, говорят складно, смотрят умно, из хороших семей, потомки живых первопроходцев. А я гляжу на это и думаю: пиздец, пиздец. Ничего никого ничему не учит. Никогда.

В защиту их права безнаказанно не служить в армии проводят демонстрации. Преобладают пацаны примерно их лет и женщины неопределенного возраста с горящими взорами новодворских. Несколько стариков. Трясут плакатами с надписями: Узники совести! Пострадавшие от оккупации!! Смеются, отлично проводят время. Менты поблизости держатся. Мало ли как население среагирует.

Вон их показывают в тюрьме, пострадавших за правду. Комната, ну как три наших спальни примерно, на четырех узников, на полке телик и радиотэйп, на стенках плакаты с девицами, здоровенные окна, на кровати сидят двое, один на гитаре играет, другой на какой-то дудке. Мама одного их них, за кадром: он там в таких ужасных условиях, он такой одинокий, за что, за что. Плачет.

Пиздец, думаю я. Они ебанутые. Они е-ба-ну-ты-е.

Или это мы ебанутые. Всю жизнь сыну долбили, что надо идти, никто нас не защитит, если мы сами не защитимся, надо идти сынок.
Он бы уже отсидел.
boruch: (Default)
Израильская военщина сегодня закончила курс компутерных сетей и с воскресенья приступает нести службу в авиации. Их выпусконой как это по-русски, утренник что ли, был прикольный. Они там даже маршировали. Всештаки забавно, по крайней мере необычно, когда бригадный генерал, инспектируя строй, хлопает парней по плечу, а девчонкам пожимает их маленькие ладошки. Мне положительно нравится эта армия.

Фотки попробую потом выложить. По забывчивости с собой оказался только телефон, а с ним морока вставлять фотки.

Выпил рома.
boruch: (Default)
Израильская военщина сегодня закончила курс компутерных сетей и с воскресенья приступает нести службу в авиации. Их выпусконой как это по-русски, утренник что ли, был прикольный. Они там даже маршировали. Всештаки забавно, по крайней мере необычно, когда бригадный генерал, инспектируя строй, хлопает парней по плечу, а девчонкам пожимает их маленькие ладошки. Мне положительно нравится эта армия.

Фотки попробую потом выложить. По забывчивости с собой оказался только телефон, а с ним морока вставлять фотки.

Выпил рома.
boruch: (Default)
*это наша страна (довольно выспренный оборот на иврите)

Сегодня утром сын закончил курс молодого бойца (тиронут). Принял присягу на Торе. Им там, оказывается, дают на выбор Тору, Новый завет, Коран и забыл как называется, друзскую священную книгу. Упертые атеисты вроде могут клясться на Мегилат Атцмаут (наша Декларация Независимости). Что интересно, никаких родственников, ничего.

Принял присягу и начал готовиться на вылет с базы. Полдня это заняло. Процедура небыстрая и напряжная, бюрократия, неразбериха, поправка на дурня. Пока всех повыкликнут, нужные бумаги дадут, то-се. Звонит мне: пап, так задолбался, такой балаган, такой напряг... Терпи, говорю, сын. Зот арцейну.

Приехал с воот такенными синяками на коленках, с вооот такенными. И локти подратые все. Мамародная, говорю, это откуда? в голове страшные мысли об издевательствах над молодыми бойцами. Пап, говорит, это мы ползали. Там же камни, колючки всякие. Аааааа, говорю.

Теперь у него с воскресенья пойдет срочная как срочная, курс в Рамат-Гане. Садир по-нашему. Сидит, сестре травит байки из армейской жизни, ну и я ухи равесил, слушамши. А что ж, он бывалый вояка, я в этой армии ни хрена не смыслю. Мне тоже интересно.

Зот арцейну, хуле.
boruch: (Default)
*это наша страна (довольно выспренный оборот на иврите)

Сегодня утром сын закончил курс молодого бойца (тиронут). Принял присягу на Торе. Им там, оказывается, дают на выбор Тору, Новый завет, Коран и забыл как называется, друзскую священную книгу. Упертые атеисты вроде могут клясться на Мегилат Атцмаут (наша Декларация Независимости). Что интересно, никаких родственников, ничего.

Принял присягу и начал готовиться на вылет с базы. Полдня это заняло. Процедура небыстрая и напряжная, бюрократия, неразбериха, поправка на дурня. Пока всех повыкликнут, нужные бумаги дадут, то-се. Звонит мне: пап, так задолбался, такой балаган, такой напряг... Терпи, говорю, сын. Зот арцейну.

Приехал с воот такенными синяками на коленках, с вооот такенными. И локти подратые все. Мамародная, говорю, это откуда? в голове страшные мысли об издевательствах над молодыми бойцами. Пап, говорит, это мы ползали. Там же камни, колючки всякие. Аааааа, говорю.

Теперь у него с воскресенья пойдет срочная как срочная, курс в Рамат-Гане. Садир по-нашему. Сидит, сестре травит байки из армейской жизни, ну и я ухи равесил, слушамши. А что ж, он бывалый вояка, я в этой армии ни хрена не смыслю. Мне тоже интересно.

Зот арцейну, хуле.
boruch: (Default)
Сын из армии ожидался похудевшим и ахреневшим, все ж две недели в отрыве, жизнь новобранца не пряник, явился - морда кирпичом, спокойный как носорог. Привез мешок грязного белья и пачку "Винстона" в кармане штанов. Не похоже, чтоб он прям курил-курил, за день ни разу к ней не прикоснулся, но понты налицо.

Сидит вон, мое золотко, у себя в комнате, рвет мне моск своей музыкой. На двух гитарах попеременно. А я так рад, что он просто рядом.

Счастье - это когда все дома.
boruch: (Default)
Сын из армии ожидался похудевшим и ахреневшим, все ж две недели в отрыве, жизнь новобранца не пряник, явился - морда кирпичом, спокойный как носорог. Привез мешок грязного белья и пачку "Винстона" в кармане штанов. Не похоже, чтоб он прям курил-курил, за день ни разу к ней не прикоснулся, но понты налицо.

Сидит вон, мое золотко, у себя в комнате, рвет мне моск своей музыкой. На двух гитарах попеременно. А я так рад, что он просто рядом.

Счастье - это когда все дома.

December 2014

S M T W T F S
 123 456
78910111213
14151617181920
21222324252627
28293031   

Syndicate

RSS Atom

Most Popular Tags

Style Credit

Expand Cut Tags

No cut tags
Page generated Jul. 21st, 2017 04:37 pm
Powered by Dreamwidth Studios